В Дагестане, наверное, нет человека, который не слышал бы о профессоре прикладной математики и вычислительной техники, докторе технических наук и военного конструктора Шамиле АЛИЕВЕ. Достаточно сказать, что он — разработчик торпед для атомных подводных лодок, его считают идеологом и конструктором надводного, подводного аэрокосмического комплекса и торпедного оружия России. По решению международного союза ученых и РАН именем Алиева названа планета. В постперестроечные времена дагестанцы увидели другого Алиева — общественного деятеля, публициста, инициатора ряда публичных акций и истинного патриота Дагестана. Диалоги с такими людьми трудны для любого журналиста: последнему нужно что-то приземленное, понятное обывателю, его собеседники увлеченно рассуждают о высоком и неземном. Такой разговор состоялся и у нас с Алиевым, а что в итоге получилось судить читателю «НД».

— Бывая в горах, у меня создается впечатление, что самые лучшие и всезнающие политики — на годекане, где седобородые мудрецы всерьез обсуждают проблемы Дагестана, России, Франции, США… А вас интересует политика?

— Когда-то интересовала, но сегодня я понял суть политики, поэтому она мне больше неинтересна. Хотя совсем отдалиться от нее не получается, ведь политика такая вещь, которая никогда не оставит человека в покое. Мне всегда казалось, да и кажется, что увлеченных людей политика абсолютно не интересует. В моем положении политика — это систематические встречи с детьми разных национальностей и разных стран. Где бы я ни был, я стараюсь привить детям страсть к науке, мысли, знаниям. Ведь знание — это награда Всевышнего, а неграмотность — наказание. Это моя политика. Я детям говорю: мы с вами одного возраста, просто по-разному выглядим. Тогда мы быстро находим общий язык. Эта политика в свое время блестяще применялась в горах, когда только избранных детей допускали к беседам взрослых на том же годекане. Самых молчаливых и умных. Мне рассказывали, что к аварскому поэту Чанка из Батлаич приходили совершенно разные люди, в том числе и «нечистоплотные», но его аура, подтянутость благотворно влияла на них. Мамы даже приносили своих младенцев, чтобы Чанка подержал их в руках. Ведь он не просто поэт, а эталон порядочности, у которого слова никогда не расходились с делом.

— Мне, к глубокому прискорбию, не приходилось с ними встречаться, но у меня есть знакомые, и они утверждают, что такие люди не перевелись. Представляется, что они действительно существуют, просто в суете будней, беготне мы их не замечаем. Надо остановиться, осмотреться кругом, тогда, быть может, мы их и заметим. В родном селении еще в пору моего детства жили алимы, общаясь с которыми земляки становились значительно лучше. Это Мутали, Абдулхалик, Гусейн-Магомед, Шамсудин-Магомед. Их молчаливое, горделивое и совестливое поведение оказало громадное влияние на мое поколение. Этих людей государство постепенно уничтожало, но они оставили свой светлый след в истории. Вот вы отметили, что в горах на годекане происходит обсуждение политики Франции, США, других государств. Я не считаю, это большой заслугой мысли. В горах надо думать, как вернуть утраченные традиции, утраченный образ жизни.

— В настоящее время мы наблюдаем рост негативной фазы мирового духа. Нужен новый всеобщий прорыв гуманитарно-направленного духа, который уже случился в истории человечества, когда последовательно появились такие пророки, как Моисей, Иисус, Будда, Мухаммад. Верующие, совершая молитву, восстанавливают связь с прошлыми цивилизациями. Спасение придет, когда первая порция гуманитарно-просветительского толка будет направлена на еще не родившихся младенцев, на подрастающее поколение в яслях, школах. Надо дать им полноценное образование. Теперь много говорят, что система образования рушится, но этого никогда не случится. Образование, может, более-менее слабо светит, но свет науки никогда не погаснет. Я в этом уверен.

— Мне кажется, что проблемы современного Дагестана, в первую очередь, обусловлены потерей связи между поколениями. В пору вашего детства вы воспитывались на примерах конкретных земляков, вы мечтали стать такими, как они. Это была живая и гармоничная связь поколений и времен. Теперь иное время, время виртуальных героев, жизненные и нравственные ценности которых абсолютно никак не пересекаются с ценностями идеалов вашего детства. Может быть, я ошибаюсь, может, мое предложение звучит несовременно и экстравагантно, но связь поколений можно восстановить быстро, безболезненно и без всяких денежных затрат: надо полностью отключить телевидение, убрать интернет, повсеместно распространить мобильные телефоны, по которым можно было бы только звонить и принимать звонки. Как вам мое предложение?

— Я полностью его поддерживаю. Когда человек погружен в мир телевидения, у него не остается время, чтобы думать. Параллельно надо снизить планку человеческих потребностей. Вот вы упомянули мобильные телефоны. У меня не было, нет и не будет телефона. И в России, и за ее пределами меня постоянно просят дать номер телефона. Я им отвечаю: «У меня нет телефона». Многие удивляются, не верят, но у меня действительно его нет. Меня покойный Гаджи Абашилов однажды спросил: «Какая у тебя любимая газета?». Я ответил, что не читаю газет, поэтому не могу ответить на этот вопрос. Сегодня нужно привить дагестанцам любовь к абсолютным ценностям: вере и знаниям. Вера без знаний стоит на месте, а знания без веры приносят человечеству несчастья. Вера — это облагораживающая категория, лестница для восхождения к более высоким нравственно-этическим формам конструирования самого себя.

— Вы верите в Аллаха? Ведь ислам — это и практические проявления (молитва, пост, хадж, закят). Вы практикующий мусульманин?

— Да, верю в Творца. Но так как я — человек полувоенный, поэтому назвать себя практикующим мусульманином не могу, но я молюсь, по возможности держу пост.

— Вы — верующий человек, в то же время вы создаете оружие, которое за секунды может уничтожить миллионы людей. Вы не находите тут некое противоречие?

— В молодые годы, увлекшись военными кораблями, их строительством и способами их поражения, созданием торпедного оружия, я думал не о том, что занимаюсь разработкой оружия. Меня прежде всего интересовала научная сторона вопроса. Это было интересно и, безусловно, необходимо стране. И лишь в зрелом возрасте я начал чувствовать определенный дискомфорт. Когда про меня говорят: «Внес значительный вклад в науку, создавая подводные корабли, торпедное оружие», — задаюсь вопросом: а внес ли я значительный вклад в понимание того, зачем я это делал? Ведь конструируя торпеды, ракеты, прочее оружие, человек вносит немалую лепту в агрессию — даже если сам пацифист. Впрочем, тут есть и другой момент. Мир милитаризован донельзя, в нем нет места для слабого, его просто сживают со света. Чтобы этого не случилось надо иметь соответствующее вооружение. Так и получается, что изобретатель оружия одновременно превращается и в источника агрессии, и в источника нейтрализации угрозы. В моем понимании, любой ученый России должен создавать идеи и решения, которые помогут стране. Тем более что с каждым годом обостряется конкурентная борьба за доступ к природным ресурсам, в том числе и на морских и океанских просторах.

— Мне приходилось сталкиваться с мудрыми людьми, которые не умели ни читать, ни писать. Даже в моем ауле еще встречаются старики, после разговора с которыми я понимаю, насколько мал багаж моих знаний, моей мудрости. Однажды я был в гостях у самой старой жительницы селения Арадерих, ей исполнилось тогда 104 года. Она нигде не училась. Я спросил ее: «Что тебя, Патимат, больше всего беспокоит?». Она ответила, что боится проснуться утром и услышать, что в селении кто-то умер. Вот в этом самопожертвовании и заключена истинная мудрость. Время мудрецов не кануло в Лету.
Они есть, мы их просто не замечаем. К проблеме можно подойти и с другой стороны. Жизнь в Дагестане трудна, но наша перспектива может и должна опираться на прошлое. Когда человек идет в будущее, не проведя мосты из прошлого, он поступает глупо и недальновидно, таким образом он далеко не уйдет. Обращение к прошлому помогает обществу идти вперед без больших потрясений и потерь. Если у меня что-то не получается, появляются какие-то проблемы, — я уезжаю в горы. Без этого я не могу жить. Это способ моего бытия. Я также постоянно езжу на Ахульго. Сидя на камнях, где в неравной схватке погибли сотни и сотни моих земляков, я слышу их священное пение, вижу трагедии мира, трагедию Ахульго. Горы мне дают ощущение связи с героическим и трудным прошлым Дагестана. Один поэт, влюбленный в горы, как-то со мной поделился: «Знаешь, почему в горах хорошо? Потому что там все небом полно». Мне кажется, в горах, особенно в скалах, есть какая-то особенная романтическая тревога. Горы каким-то магическим образом влияют на людей. Может быть, потому что это тектонически-активные образования. Горы действительно сильно влияют на человека, трудно передать это ощущение словами, там, действительно, небом все полно.

— Может быть, тот беспредел, который царит сегодня в Дагестане, объясняется тем, что горцы оставили свои горы, рассеиваются по свету, оставив лучшие черты своего характера, там, высоко в горах? Невозможно встретить за пределами гор счастливого горца. Может, лучше нам всем вернуться к родным очагам?

— Если мудрый человек появляется в любом месте, то и это место становится мудрее. Если этого не происходит, значит мудрость покинула этого человека. Мне иногда кажется, что города отнимают у нас все человечное. Как только они появились, появились и всякие силовые структуры, новые законы, обман. А в маленьком горном ауле ничего такого не было. Ни полиции, ни новых законов, ни вранья. Потому что в этом не было необходимости, потому что каждый знал, кто сколько стоит. Расскажу одну любопытную историю. В науке существуют способы сжатия любой информации цифровыми методами. Я с коллегами этим также занимался. Покойный премьер-министр Дагестана Абдуразак Мирзабеков попросил однажды «сжать» группу наших законов. В результате от них ничего не осталось. Мирзабеков с удивлением спросил: «Что это значит?». Я ответил: «Противоречия! Когда в одном законе развивается линия, в другом она ущемляется, в третьем переворачивается — в итоге получается ноль». Подобным же образом была сжата повесть Льва Толстого «Хаджи-Мурат». В труде 24048 слов. И оказалось, что все они «работают», не уничтожая друг друга, то есть информация в романе находится в полной гармонии, она целиком проникает в кровь и душу человека. Насчет возврата в горы… Не знаю, наши потери слишком велики, боюсь, что возврат к отеческому дому не сделает нас ни счастливыми, ни мудрыми.

— Мне кажется, что главная проблема Дагестана — отсутствие гражданского общества, которое хотят построить власти в приказном порядке. Но такого в природе не бывает, приказами можно построить диктатуру, тоталитаризм, дорогу, дом и так далее, но не гражданское общество. Его строят интеллигентные люди. Нельзя, чтобы моральные ориентиры формировала придворная интеллигенция. Придворность и гражданское общество — это разные понятия.

— Допустим, в Дагестане существует независимая интеллигенция — совесть нации, но примеры показывают, что любая интеллигенция, допущенная к барскому столу, сразу забывает свои принципы. Вы не боитесь этого?

— Конечно, боюсь, но у нас действительно есть люди, которые верны своим идеалам, агитируют их везде, где возможно. Просто им не дают работать отдельные чиновники. Возьмем такую ситуацию. На днях аппарат полномочного представителя президента России СКФО в лице его помощника написал письмо к руководству Дагестана с просьбой оказать содействие в проведении рабочей встречи ученых и военных специалистов Дагестана, Москвы и Санкт-Петербурга на базе ОКБ завода «Дагдизель». На мероприятии предполагалось обсудить вопросы модернизации вооружения, но на письмо никто так и не ответил. И в этом виновато не руководство республики, а чиновники низшего звена, которые блокируют самые благие начинания. При личной встрече президент Дагестана Магомедсалам Магомедов даже сказал мне, что первый раз слышит о письме.

— Да. Во-первых, дагестанцы тогда не воевали с чеченцами. В ту пору случился нехарактерный для наших взаимоотношений инцидент. Например, стычка с соседом, даже если вы чувствуете себя победителем, не приносит дивидендов ни одной из сторон конфликта, ведь в ситуации уже по определению не может быть побежденных. Поэтому в горах очень дорожили соседями. В смерти, горе и радости первым к тебе на помощь приходил сосед, а не родной брат. Твои соседи формируют точку, гнездо, куда никто не целится.

Источник: www.ndelo.ru

Поделиться в соц. сетях