Тимур Айтберов.  Древний Хунзах и хунзахцы.

Отрывок из книги

 

"После Шабана Ободинского кадием Хунзаха стал его сын Малламухаммад Кадиясулав. Видимо, его сменил Пирмухаммад Хунзахский '(?), за которым последовал брат Кадиясулава Нурму-хаммад, чье потомство зафиксировано в Хунзахе в XVIII—XIX вв. Был у Шабана и третий сын — Мухаммад, который в 1658/59 г. учился в Мукарском округе лакского Казикумуха. Однако кадий-ская «династия» Шабана Ободинского обрывается на Нурмухам-маде. Первым кадием из другого рода был некий Хитинав Мухума (Гьит1инав Мух1ума), впервые упоминаемый под 1699 г.
Ссора между Хунзахским «обществом», члены которого никог¬да не отличались глубокой внутренней религиозностью, и кадием из потомства Шабана, назревала, как видно, давно. Главной при¬чиной было то, что хунзахцы установили ему жалование меньшее, чем прежним кадиям, но даже и установленную сумму — по поло¬вине мерки со двора в пользу кадия и по две мерки со двора для его учеников — вносили не все. Нуцал же и другие представители верхушки «не порицали» скупердяев и вообще «не обращали вни¬мания на» его «дела». Феодальные порядки доисламского проис¬хождения, имевшие место в столице Аварии, и общая моральная атмосфера, особенно пьянство и воровство, также раздражали ка¬дия — отпрыска Шабана Ободинского, воспитанного в чисто ша¬риатских традициях. Всё это вызвало резкий разрыв — кадий (Мухаммад— ?) покинул Хунзах, видимо, тайно и, не осмелив¬шись поселиться в родном Обода по причине его близости к сто¬лице Аварии, осел там, где его не могла достать рука нуцала и «его войска».


Хунзахская элита, однако, быстро поняла политический и мо¬ральный ущерб, который им наносила акция кадия — потомка знаменитого на Восточном Кавказе Шабана Ободинского и одно¬временно человека, находящегося в курсе всех их замыслов и тайн. За кадием был послан близкий ему по мечетским делам хунзах-ский будун-муэ&зш, а вслед за последним некий Карал Али (Къа-рал Пали) — лицо, фигурирующее в письменных материалах XVII в. Оба посланца с невинным видом расспрашивали кадия о причинах его бегства из «города» Хунзаха и в то же время, ви¬димо, намекнули ему, что беспокоивший его вопрос об оплате будет решен по справедливости. После всего этого кадий — от¬прыск Шабана, желая, видимо, попугать Умма-нуцала II и его хунзахцев, написал чрезмерно резкое послание «нуцалу, его войску


131
и его дворянам». Прежде всего кадий обвинил их в том, что они не подчиняются божественным заповедям и не признают священ¬ный Коран. Опираясь на реальные факты, часть которых известна даже нам, кадий попрекал Умма-нуцала II и хунзахцев тем, что они, не имея на то ни малейшего права, убивали мусульман, без какой-либо причины продавали в рабство свободных людей, без повода обижали раятов. Он обвинил их также во взяточничестве, воровстве и пьянстве, в нарушении справедливости. Всё это вело, как мудро заметил кадий, к развалу государства нуцалов, к со¬кращению его территории «изо дня в день». Осмелевший кадий заявил затем, что рыба гниет с головы, а у хунзахцев такой толо-вой является Умма-нуцал II: «Если он будет хорошим, то и все бу¬дет хорошим, а если он будет порочным, то и зсе будет порочным». После всего этого кадий намекнул, что он, может, и возвра¬тится в Хунзах на свое место, если религия займет в государстве нуцалов достойное положение, если будет установлена справедли¬вость, а главное, если хунзахцы будут платить ему столько, сколь¬ко они платили кадиям, которые были до него. Отпрыск Шабана Ободинского, однако, переоценил свою особу. Разгневанные, хотя к справедливыми, но слишком резкими словами, правители гор предпочли обойтись без него и передали должность хунзахского кадия своему земляку Хитинав Мухуме

.
После Умма-нуцала II в Хунзахе правил его сын Дугри-ну-цал II. В 1699 г. под председательством последнего хунзахцы — «малый и большой, старики и юноши» — провели сходку. На ней они согласились расселить пришлых людей на своих землях, нахо-дящихся в местностях Нитаб, Накитль и Малиданаха, т. е. в Да-туна. Поселенцы обязаны были при этом вносить ежегодно по 10 мерок зерна в пользу Хунзаха и делать это «вплоть до конца све¬та», даже если со временем в их селах будет по 1000 дворов в каж¬дом. Данное соглашение засвидетельствовали: «эмир хунзахцев» Дугри-нуцал, их кадий Хитинав Мухума, дибир Шайхмухаммад Урибский, его ученик Омар Акушалинский

, дибир Закарига Арадирихский, дибир Мухаммад Ахалчинский — сын Хассана и «боль¬шая толпа» простых хунзахцев.
Примерно в это же время известный «среди мусульман» вое¬начальник Йса Хунзахский перед смертью выделил по завещанию 1/7 своего имущества. При этом он поставил следующие условия: каждой из пяти мечетей Хунзаха следовало отдать по 20 овец; пахотный участок вблизи села — мечети его родного квартала, ко-


132
торым был, по-видимому, Самилах; тому, кто совершит хадж — паломничество в Мекку, Иса предназначил прекрасную саблю и ружье. Кроме того, он предписал, чтобы после его смерти были освобождены его рабы. Свое поместье в Голотле — пашню, сад и усадьбу — он разделил на две части. Одну часть он велел пере¬дать пяти своим рабам мужского и женского пола, получающим свободу. Другую — «трем мечетям, одна из которых» находится «в его селении», думается, в квартале Самилах, другая в квар¬тале Хорик, а третья — в Тлярах-Шотода. Свое оружие: кольчу¬гу, шлем-месюрку, защитный пояс и налокотники, а также седло, уздечку и конскую попону — Иса предназначил сыну своего брата Хусайна, который был его душеприказчиком. Текст завещания был составлен в присутствии хунзахских дибиров, которые должны были следить за его выполнением, а также за уплатой долгов, оставшихся за Исой, «и другого, что будет нужно». Свидетелями выступали три почетных хунзахца — Али, Юсуп и Ондотль. (Пон-докь ласка (зверь) с авар.)
Однако между «законными» и поэтому не обозначенными в тексте наследниками Исы Хунзахского и тремя его бывшими рабами — Ивани, Герги и Бариян — произошла тяжба. Им в кон¬це концов было отдано 3 доли оставленного завещателем имуще¬ства — каждому рабу по одной доле, а «законным» наследникам Исы •— две доли. Они же прекратили тогда тяжбу с неким Гази, оставив «в его руках» на правах собственности всё то, что Иса предоставил ему при жизни. Сделано это было при условии, что Гази — видимо, вольноотпущенник — откажется от притязаний на то имущество голотлинцев, которое было предназначено ему Исой. Данное соглашение — последнее из известных хунзахских соглашений XVII в. — было составлено при свидетельстве «кадия эпохи», то есть хунзахского кадия Максуда, дибира Шайхмухам-мада Урибского, его ученика Омара Акушалинского, дибира Закариги Арадирихского, дибира Мухаммеда Ахалчинского — сына Хассана, дибира Абдулкадира Хунзахского (возможно, из рода Алимчулал), «муэдзина селения» Давуда Хунзахского и хаджи Табу, родом, видимо, также из Хунзаха.
Сохранилось письмо конца XVII в., написанное от имени «ну-цала, Китлилава и остального» хунзахского «войска» старейши¬нам, главарям и юношам гумбетовского «войска». Отметив преж¬де всего то, что «вы наши друзья и наше племя», отправители письма обратили затем внимание гумбетовцев на то, что издавна, «со времен предков и особенно во время правления Умма-иуцала», у них было в обычае делить радости и горе. Хунзахские тайны

133                                                                                                              были открыты для гумбетовцёв, проводились совместные советы, имели место и брачные связи. Хунзахцы и их правитель Дугри-нуцал II, сын Умма-нуцала II, высказались и о том, что причитаю¬щиеся им повинности с обитателей северо-восточной части Авар¬ского нуцальства с их добровольного согласия уже давно посту¬пают в пользу гумбетовцёв, точнее — мехельтинцев («наш харадж в в»ших руках»), а лучшие кони и лучшее хунзахское «оружие находятся» у них и поныне"

http://maarulal.ru/history/399-drevnij-xunzax-i-xunzaxcy-ajtberov-t-m.htm

Поделиться в соц. сетях